Реклама

Для чего поднят шум вокруг углеродного налога

Дата публикации: 22.07.2016 Количество просмотров: 479
22 июля 2016 года в 12:00 в экспертном клубе ИА REGNUM состоится публичное обсуждение итогов закрытого круглого стола «Риски реализации Парижского климатического соглашения для экономики и национальной безопасности России», прошедшего 19 июля в Аналитическом центре при Правительстве РФ. В этом круглом столе приняли участие более 100 экспертов: политиков, ученых, чиновников различных министерств, администрации президента, представителей корпораций и банков, структур ООН, международных и общественных организаций. Впервые состоялась столь масштабная дискуссия, на которой был представлен весь спектр мнений в отношении Парижского соглашения по климату: от откровенных лоббистов соглашения до его категорических противников, не признающих сам факт антропогенного глобального потепления.

Поводом для дискуссии стал аналитический доклад, подготовленный Институтом проблем естественных монополий (ИПЕМ),который посвящен потенциальным негативным последствиям введения углеродного налога для экономики России и в котором, в частности, говорится:

«Проведённые ИПЕМ расчёты показывают, что ввод в России углеродного сбора в размере 15 долл. США/т экв. CO2 потребует ежегодных выплат в размере 42 млрд долл., что соответствует 2,56−3,29 трлн руб. Объём этих выплат равен 3,2−4,1% ВВП за 2015 г., 19−24% доходов федерального бюджета на 2016 г. или 35−45% суммарного объёма Резервного фонда и Фонда национального благосостояния. Если ставка сбора составит 35 долл. США/т экв. CO2, то объём выплат составит 7,5−9,6% ВВП.

Ввод углеродного сбора окажет негативное влияние практически на все виды экономической деятельности в стране. Наиболее серьёзный ущерб от его ввода понесут нефтегазовая отрасль, электро‑ и теплогенерация, транспорт, АПК, а также отрасли промышленности, характеризующиеся высокой энергоёмкостью или значительными удельными выбросами: металлургия, производство азотных удобрений и цемента. Компании данной специализации будут вынуждены нести дополнительные расходы, составляющие до 75% выручки и до 615% EBITDA в предыдущие годы.

Усиление налогового бремени грозит стать причиной закрытия множества предприятий и ликвидации целых отраслей промышленности, что приведёт к сокращению сотен тысяч рабочих мест в указанных выше отраслях экономики.

Следствием подобного высвобождения работников станет повышение уровня безработицы и ухудшение социально-экономического положения населения в целом. В моногородах это грозит острыми социальными конфликтами подобно событиям 2009 г. в Пикалёво или 1998 г. в ряде городов Кузбасса. Решение этих социальных проблем потребует бюджетных расходов в размере порядка десятков миллиардов рублей.

Дополнительная финансовая нагрузка на предприятия может быть транслирована на население в виде рост цен на электроэнергию, тепло, транспортные услуги, бензин, продовольствие, прочие товары и услуги, что приведет к снижению благосостояния граждан».

К сожалению, такое представительное обсуждение впервые состоялось уже после подписания Россией Парижского соглашения, на стадии подготовки его ратификации. А ведь без ответа до сих пор остаются ключевые вопросы:

1. Так и не ясно, какой документ подписал в Нью-Йорке вице-премьер Александр Хлопонин, включает или нет «ни к чему не обязывающее Парижское соглашение» текст Парижского решения, в котором, наоборот, все обязательства сторон жестко прописаны? Русский текст того, что было подписано и что предстоит ратифицировать, так и не опубликован. Парижское соглашение является приложением к Решению, и они опубликованы на сайте ООН как единый текст под одним номером FCCC/CP/2015/L.9. Этот «подлог» подробно разбирает Владимир Павленко в статье «РФ, подписав Парижское соглашение по климату, сдала национальные интересы».

2. Почему правительственные аналитические структуры начинают обсуждать проблему с конца — с введения единого мирового углеродного налога, о котором в тексте Парижского соглашения ничего не говорится (если не обращать внимание на текст Решения)? Так с основными выводами доклада ИПЕМ о катастрофических последствиях для российской экономики введения углеродного налога можно соглашаться только в том случае, если принять постулаты, на которых этот доклад базируется. Главным фактом, из которого неявно исходят аналитики ИПЕМ, — признание практически обнуленной поглотительной способности российской биоты, которое превратило Россию из мирового экологического донора в страну-загрязнителя, такого как Китай, США и большинство развитых стран. То, как и кем это было сделано, подробно описал Виталий Болдырев в статье «Кто превратил Россию в экологическую страну-паразита». Очевидно, что если вернуться к оценкам российской поглотительной способности начала 2000-х, когда считалось, что она в несколько раз превосходит выбросы парниковых газов нашей промышленностью, то введение единого мирового углеродного налога создало бы, наоборот, колоссальное конкурентное преимущество России, так как такой налог мог быть уплачен за счет российской поглотительной способности, капитализации которой неоднократно требовал президент РФ, и это требование упорно не выполняется правительством. В результате этого саботажа Россия уже потеряла сотни миллиардов долларов.

3. Для чего лоббисты климатических соглашений, не дождавшись ратификации Парижского соглашения, начали «преждевременную» атаку на угольную отрасль? Для чего они во главе с вице-премьером Юрием Трутневым выдвинули инициативу по созданию в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке безуглеродной зоны? Ведь очевидно, что российские обязательства по сокращению выбросов парниковых газов фиктивны, так как наши выбросы сегодня ниже уровня, до которого мы обязуемся их сократить к 2030 году, то есть мы можем просто ничего не делать. Очевидно, что рассчитывали они явно не на победу на фоне массовых протестов шахтеров у Белого дома.

Шум вокруг углеродного налога и кавалерийский наскок на угольщиков, неожиданно возникшие противоречия между МЭР и МПР, до того являвшимися активными сторонниками климатических соглашений, скорее напоминают спецоперацию по отвлечению внимания общества от того, как на самом деле уже реализуется и будет развиваться внешнее «климатическое регулирование» российской экономики и скрытая распродажа российского экологического потенциала. Главными механизмами этих «приятных во всех отношениях процессов» для многочисленных лоббистов климатических соглашений являются: отказ от национальных стандартов экологического, санитарного и технологического регулирования, переход на европейскую систему экологического регулирования через систему наилучших доступных технологий (НДТ) и проекты, реализуемые по схемам договоров совместного осуществления и им подобным. Экологические результаты последних в виде капитализированных сокращений выбросов парниковых газов передаются при этом стране-инвестору. Мировым образцом для подражания признан российско-германский проект по созданию тигрового заповедника «Бикин», с деталями которого можно ознакомится на сайте российского отделения Фонда дикой природы. Первыми плодами этих механизмов уже в следующем году должно стать начало массового строительства по всей стране мусоросжигательных заводов.

4. Почему в Киотском протоколе и Парижском климатическом соглашении упорно игнорируется водяной пар, на который приходится 80% парникового эффекта, но учитываются фреоны, чья роль неуловима? Да и есть ли оно, глобальное потепление?

5. Предположим, ратифицировали Парижское соглашение с оговоркой, что мы категорически против мирового углеродного налога. А что делать с энергосбережением, с реальными экологическими проблемами? Какой должна быть полноценная национальная система экологического регулирования?

Ответов на эти вопросы нет.


Тэги:  экология 

Источник: regnum.ru



Поделиться:

Вход пользователей

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Поиск по сайту

Статистика

Участников всего
4527
Участников online
69
Подписано
2365
Объявлений
1882
Компаний
5258
Новостей
13394
Форумов
24
Тем форумов
21608
Cтатей
1661
Резюме/вакансий
1006

Подписка